Автор Тема: Встречи и прощания  (Прочитано 1997 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Пацка

  • Посетитель
  • Сообщений: 14
    • Просмотр профиля
    • http://patska78.livejournal.com/
Встречи и прощания
« Ответ #15 : 18 Октябрь 2012, 14:48 »
Уважаемые читатели!

Еще раз приношу свои глубочайшие извинения за такую длительную задержку . Исправляюсь и представляю вам проду, которую вы, наверное, уже и не надеялись получить.

Глава 11

Отсюда уже начинается AU

В салоне имперского лямбда-шаттла царила тишина, нарушаемая лишь мерным гудением ионных двигателей. Большинство адмиралов и генералов сидело, уткнувшись в свои датапады, и только изредка бросало друг на друга косые взгляды.

Неделю назад большинство командующих флотами и секторальными армиями получили приказ собраться на “Исполнителе”, находящемся в системе Тайферры. Оттуда линейный крейсер должен был совершить прыжок к Фондору, где Вейдер собирал срочное совещание, требующее присутствия всех высших военных чинов. По предварительной информации, которую им всем сообщили, в системе Эндора готовилось очередное крупномасштабное сражение с Альянсом. Пиетт подозревал, что ситх желает не только выиграть этот бой, но и одним ударом раз и навсегда смести повстанцев с тех планет, на которых у тех могли быть базы. Для этого надо было скоординировать действия множества флотов и наземных войск, и именно поэтому на флагман “Эскадрона” прибыла вся верхушка имперского командования.

Каждый адмирал и генерал счел необходимым разработать свой собственный план – в надежде, что именно его решение Вейдер одобрит. Пиетт не был исключением и теперь задумчиво смотрел на экран датапада, где вместе с  изображением всеми забытой планетарной системы медленно вращалась тактическая схема размещения “Эскадрона” и пары секторальных флотов. Смотрел в упор, но не видел.

Две недели назад, когда они с Игнис вновь расстались, он твердо решил – со службой в имперском флоте пора заканчивать. И собирался воплотить это решение в жизнь сразу же после завершения Эндорской операции. Сидя в комфортабельном салоне лямбда-шаттла, совсем недавно покинувшего главный палубный ангар “Исполнителя”, Пиетт тщательно перебирал все детали своего плана. Уже, наверное, в сотый раз.

Когда он на Фондоре забирал фальшивые документы для Игнис, неприметный серенький человечек, выдавший ему идентификационную карту, невзначай осведомился, не требуется ли ему частный транспорт, который не смогут отследить службы космопорта. Вопрос был вполне закономерный – если человек заказывает липовое удостоверение, значит, он собирается скрыться незамеченным, а в таких случаях нелишним бывает иметь запасной путь отхода. Немного подумав, Пиетт согласился, доплатил за дополнительную информацию и получил координаты одного коррелианца. Тот периодически привозил на Фондор запрещенные товары вроде рилла или глиттерстима, но не брезговал и перевозкой пассажиров, если платили как следует.

Во время последнего визита “Эскадрона” к Фондору Пиетт связался с коррелианцем и представился возможным клиентом. Они встретились в одной уютной кантине и Пиетт сразу же передал пилоту привет от серенького человечка. Коррелианец заметно расслабился, отхлебнул солидный глоток виски и осведомился, сколько пассажиров надо будет везти, куда и когда. Пиетт улыбнулся про себя – контрабандисты всегда предпочитали сразу же брать банту за рога. Они договорились о цене, о сроках и расстались, обменявшись почтовыми номерами в Голосети. Пиетт не боялся, что контрабандист его подведет или обманет – он получил очень солидный аванс, а за всю причитающуюся сумму любой коррелианец продаст свой корабль вместе с экипажем и собой в придачу.

За транспорт можно было не волноваться. В принципе, за их новый дом тоже – Пиетт все эти месяцы тщательно изучал карту Галактики в поисках подходящей планеты. Она должна была иметь не слишком жаркий или холодный климат, находиться не слишком близко от торговых путей и в то же время иметь достаточно развитую инфраструктуру – дикие малонаселенные системы он исключил сразу. Ну и, конечно, планета должна соблюдать нейтралитет или, по крайней мере, открыто не поддерживать Альянс. Короче говоря, нужен был тихий уютный мирок, где они могли бы спокойно затеряться среди местных жителей.

И он нашел такую планету во Внешнем Кольце, в стороне от Римманского торгового маршрута. Свиврен обладал умеренным климатом, экспортировал дроидов, компьютеры и различные высокие технологии, так что они с Игнис впоследствии без проблем смогут подыскать себе работу. Население планеты составляли в основном иммигрировавшие на нее люди и суллустианцы, аборигены же хоть и отличались изрядным упрямством, тем не менее особой опасности не представляли. После недолгих раздумий Пиетт пришел к выводу, что Свиврен – самый лучший для них вариант.

По подложным документам он уже купил там дом – не слишком роскошный, чтобы не привлекать излишнего внимания, но достаточно просторный и удобный, с видом на горное озеро, как он давно мечтал. Часть средств со своего официального счета Пиетт уже давно начал потихоньку переводить на другое имя; суммы вполне хватало, чтобы безбедно существовать с десяток лет и не думать о заработках, хотя он сильно сомневался, что деятельная и энергичная Игнис захочет так долго сидеть на веранде, праздно созерцая подернутые туманом вершины гор.

Остается только инсценировать свое исчезновение. Пиетт колебался между двумя вариантами: устроить крушение флаера и подбросить на место аварии тело, благо за деньги сотрудники морга предложат ему сразу несколько подходящих трупов, или же воплотить в жизнь историю пропавших родителей Игнис. Мол, адмирал срочно был вызван по делу, куда именно, он подчиненным не сообщил, сел в личный шаттл и улетел. И сгинул в гиперпространстве, а уж по какой причине – из-за сбоя навигационного компьютера или ошибки пилота, будет уже неважно.

Пиетт склонялся ко второму варианту; Вейдеру вполне могло взбрести в голову провести генетический анализ найденного трупа и выяснить, что разбился вовсе не его адмирал, а абсолютно чужой человек. При исчезновении же в гиперпространстве устроить какие-либо проверки не представится возможным. Предварительно он тщательно изучил статистику – кораблей, пропавших в космосе по неизвестным причинам, действительно было не так уж и мало.

Таким образом, оставалось только благополучно завершить Эндорскую операцию, а там уже можно и самоустраниться с имперской службы.

Пиетт еще раз продумал все пункты своего плана, мысленно поставил рядом с каждым из них галочку и переключил свое внимание на экран датапада. Ему еще предстоит пережить очередное совещание с Вейдером, и сейчас лучше полностью сосредоточиться исключительно на этом злосчастном Эндоре, вокруг которого болтается недостроенная вторая Звезда Смерти. Он не имеет права испытывать ни предвкушение от мирной жизни рядом с Игнис, ни радость – только полную сосредоточенность на работе и желание сделать ее как можно лучше.

Первый пилот по внутренней связи сообщил, что они только что вошли в атмосферу Фондора и приземлятся через десять минут. Пиетт едва заметно поморщился – опять ему придется притворяться, опять строить мысленные заслоны, чтобы скрыть свои эмоции от ситха. За последние месяцы он как-то сумел научиться при встречах с Вейдером не думать об Игнис и вообще о своей жизни за пределами “Исполнителя”.

Скоро все это наконец закончится, подумал он, внося незначительные поправки в тактическую схему. Осталось потерпеть уже совсем чуть-чуть.

Остальные пассажиры зашевелились, выключая свои датапады и негромко переговариваясь. Пиетт сохранил последнюю версию своего файла и встал, собираясь подойти к пандусу одним из первых, как вдруг пол у него под ногами вдруг ощутимо вздрогнул. А через мгновение шаттл заложил такой дикий вираж, что генералы с адмиралами чуть не попадали друг на друга. Пиетт успел ухватиться за свое кресло и только поэтому сумел удержаться на ногах.

– По нашему шаттлу только что были выпущены самонаводящиеся ракеты! Генератор защитного поля накрылся! - в раздавшемся из динамика голосе пилота явно сквозила паника. – Мы успели совершить маневр уклонения, но не факт, что у нападавших были только две ракеты! Держитесь крепче, мы постараемся сесть как можно скорее!

Пиетт, крепко вцепившись в подлокотники, выругался сквозь зубы. Кому пришло в голову стрелять по их шаттлу на Фондоре?! Это же не какая-то захолустная полубандитская планетка вроде Татуина, а тщательно охраняемые имперские верфи!

Шаттл заложил очередной безумный вираж. Пиетта замутило; он открыл было рот, чтобы еще раз высказать все, что думает по этому поводу, но не успел. Салон сотряс сильнейший удар, Пиетта швырнуло в сторону, да так, что он вылетел из своего кресла и со всего размаху приложился головой и левым боком о грань грузового контейнера. От дикой боли у него потемнело в глазах; он еще успел услышать чей-то истерический вопль “в нас попали!” перед тем, как окончательно потерять сознание.

***

Пиетт не заметил того момента, когда его беспамятство наконец закончилось. Не ощутил резкого перехода из темноты, в которой ничего не было, обратно к окружающему миру. Он просто внезапно понял, что лежит с закрытыми глазами и слух его улавливает тихое ритмичное попискивание. Довольно долго он не мог сообразить, что это, и только спустя некоторое время до него дошло, что он, вероятнее всего, находится в медцентре, а писк издают датчики, фиксирующие его сердцебиение и прочие физиологические параметры. Голова была тяжелая, мысли в ней ворочались с таким же неимоверным трудом, с каким мог бы двигаться хатт в кокпите TIE-истребителя, порой накатывала тошнота, но по крайней мере у него уже ничего так ужасно не болело.

Он попытался восстановить события, произошедшие после крушения шаттла, но все, что было после появления фигур в форме медперсонала космопорта, в его памяти отложилось крайне смутно: его куда-то быстро везли, помнились обрывки чьих-то разговоров, ожесточенно спорящие голоса, один из которых вроде бы принадлежал взволнованной Игнис, равнодушные реплики меддроидов, нестерпимая боль в правом плече и левом боку... Потом все терялось в тумане.

Интересно, сколько времени прошло, отстраненно подумал он. А Игнис? Он же слышал ее голос... Но по официальным документам она никем ему не приходится, и ее запросто могли не пропустить в палату.

Собрав все свои невеликие на данный момент силы, Пиетт заставил себя открыть глаза, но тут же с тихим стоном снова закрыл – от яркого света сильно закружилась голова и заныло в висках. А через мгновение услышал такой знакомый, родной голос:

– Великая Сила, спасибо! А я тут позорно задремала и не почувствовала, что ты уже пришел в себя! Нет-нет, Сорел, тебе пока не стоит пытаться говорить. Ты еще не настолько окреп после всего, что случилось.

Пиетт почувствовал, как Игнис осторожно берет его за руку, и попытался сжать пальцы. Судя по радостному восклицанию жены, ему это удалось.

– Главный меддроид утверждал, что ты придешь в себя, как только из крови уйдут все те лекарства, которыми тебя накачали до и во время операции. Там и сильные обезболивающие были, и много еще чего, я в тот момент слишком волновалась и не запомнила как следует, что еще тебе вкололи. Именно поэтому ты сейчас чувствуешь себя так погано, туго соображаешь и не можешь сразу открыть глаза. Но все это должно быстро пройти.

– Где?.. – все-таки смог прошелестеть Пиетт. Туман в его голове рассеивался, очень медленно, но все же рассеивался.

– Ты в главном военном госпитале Фондора, в послеоперационной палате. Давай-ка я расскажу все с самого начала, у тебя наверняка столько вопросов сейчас на языке вертится! – он услышал, как она шумно вздохнула, и ощутил легкое прикосновение ее пальцев к своей щеке. – Итак, сижу я в главном зале военного космопорта, жду приземления твоего шаттла. И хотя знаю, что встретиться мы вряд ли сможем из-за какого-то важного совещания, хочу увидеть тебя хотя бы издалека.

Пиетт снова пожал ей руку – в имперском челноке он мечтал о том же самом, понимая, что в этот раз свидание у них вряд ли состоится.

– Сижу я, – продолжила Игнис, крепче стискивая его пальцы, – от нечего делать разглядываю военных всех мастей, что снуют мимо меня, и внезапно замечаю, что в зале вдруг началась какая-то неприятная суета. И атмосфера сразу же стала такая... взволнованно-напряженная. Не успела я и глазом моргнуть, как все входы и выходы заблокировали отряды штурмовиков и сотрудники службы безопасности. Они объявили, что на имперский лямбда-шаттл, перевозящий всю верхушку военного командования Империи, только что было совершено нападение. Кто-то с территории космопорта выпустил по нему несколько самонаводящихся ракет. Они сказали, что никто не покинет этот зал, пока все присутствующие не будут проверены на принадлежность к покушению – мол, у виновных могут быть сообщники. А если кто-то вздумает оказать сопротивление или попытается сбежать, они без предупреждения сразу же открывают огонь на поражение. Можешь себе представить, как я испугалась? Я ведь знала, что это был твой шаттл! – она с трудом перевела дух, и Пиетт понял, что она до сих пор переживает тот свой страх. Он слегка шевельнул рукой, давая понять, что готов слушать дальше.

– Нас держали под дулами бластеров, пока тщательнейшим образом не проверили у всех документы. Из реплик охраны я поняла, что искали шпионов Альянса с фальшивыми удостоверениями личности. Конечно же, никаких шпионов они не нашли. Потом я услышала обрывок разговора, что лямбда-шаттл не смог увернуться от последней ракеты, был подбит и упал на самом краю космопорта, куда уже направлены медики и наряды пожарных. Мою идентификационную карту к тому моменту уже изучили вдоль и поперек, дополнительно связавшись с моим непосредственным командиром. Тот подтвердил, что я действительно работаю в Департаменте военных исследований, и штурмовики меня наконец отпустили. Я немедленно ринулась прямиком к выходам на посадочные площадки – к флаерам и наземным транспортам медицинских служб, направлявшихся к далекому столбу дыма. Что я там делала, помню смутно – по-моему, я встала перед одним из медицинских транспортов, навела на него бластер и стала кричать, чтобы они немедленно взяли меня на борт и отвезли к месту крушения. Из транспорта вылез какой-то человек, попросил успокоиться и не стрелять... Думаю, из моих истерических выкриков он понял, что в шаттле летел кто-то, кто мне очень дорог. Этот человек помог мне сесть в транспорт – не знаю, то ли мое перекошенное от волнения лицо было тому причиной, то ли он решил, что будет проще разрешить мне поехать с ними, чем отбирать у меня бластер – так или иначе, через несколько минут мы были на месте крушения. Можешь представить, в каком состоянии я провела эти минуты?! – ее голос задрожал. – Я... Я одновременно изо всех сил внушала себе, что с тобой ничего не случилось, а с другой так боялась, что больше никогда тебя не увижу живым! Клянусь, это были самые страшные мгновения в моей жизни! – Игнис судорожно вздохнула, и Пиетт понял, что она, вновь переживая те мгновения, старается сдержать слезы.

– Вылезли мы с медиками у места крушения шаттла, а там... Корпус на первый взгляд более-менее не пострадал, но от всех трех крыльев остались одни ошметки, из салона валил дым, вокруг были разбросаны какие-то обломки... Вокруг суетились люди, две пожарные команды поливали шаттл пламегасящей пеной, медики уже увозили кого-то в медицинской капсуле... Я кинулась к одному из них, ткнула под нос свое имперское удостоверение – все равно в такой спешке вряд ли бы кто-то смог заметить, что я не из СИБ или фондорской администрации, и стала спрашивать, сколько человек уцелело и известны ли их имена. Медик отмахнулся от меня, он спешил внутрь, вместе с помощником-дроидом. Я ухватила его за рукав и сказала, что пойду внутрь вместе с ним. Конечно, он огрызнулся, что я только мешаю и путаюсь под ногами, что и без меня тут невероятный хаос... Я уже хотела прорываться в салон шаттла силой, когда вдруг увидела, как вывозят тебя, в медицинской капсуле, всего в крови и копоти... – ее голос прервался.  

– Все хорошо, – собравшись с силами, еле слышно прошептал Пиетт. На большее у него пока не хватало сил.

– Но в тот момент я ведь об этом не знала, – он услышал, как Игнис хлюпнула носом. – Вид твоего подбитого шаттла, от которого поднимается столб черного дыма – такую картину не так-то просто забыть! Кошмарами я теперь обеспечена надолго, – попыталась пошутить она. – Короче, я сказала медиками, что еду с тобой. И если они захотят меня остановить, то им придется либо всадить в меня заряд парализатора, либо просто пристрелить! К счастью, у медиков не было времени спорить, меня просто втолкнули во флаер, усадили рядом с твоей капсулой, и мы полетели в госпиталь. По дороге они сказали, что по результатам предварительного сканирования у тебя сильное сотрясение мозга, вывих плеча, многочисленные ушибы и порезы и, что самое серьезное, разрыв селезенки. Но что волноваться не стоит, неотложную помощь тебе уже оказали, а все остальное прекрасно лечится в условиях стационара. Ну а дальше все было просто: тебя сразу же увезли в операционную, а я осталась ждать...

– Сколько... времени? – Пиетт решил снова попробовать открыть глаза. На этот раз ему удалось продержаться целых пару секунд, за которые он успел увидеть размытый силуэт.

– Ой, давай-ка я уберу свет, – спохватилась Игнис. – Как же я сразу не сообразила! Слишком долго волновалась и переживала, а сейчас от радости, что ты пришел в себя, совсем последние мозги отшибло.

Сквозь опущенные веки Пиетт заметил, что в палате потемнело. Он сделал еще одну попытку и обнаружил, что теперь приглушенный свет не режет ему глаза и он может видеть стоящую рядом с ним Игнис. Она улыбалась, одновременно вытирая слезы:

– Ты, наверное, имел в виду, сколько прошло с момента крушения? Почти пятнадцать часов. Обработка всех твоих ран и операция заняли почти четыре часа, а потом ты спал под действием лекарств.

– К-какой еще... операции? – Пиетт злился на себя, что может говорить только такими куцыми предложениями и не способен на более полноценную фразу. Становилось нечем дышать, сердце билось быстрее и сильнее начинал ныть левый бок.

– Ушить все разрывы селезенки они не смогли, слишком уж серьезные были повреждения, и тогда решили, что проще ее удалить, клонировать и потом пересадить обратно, уже целую и здоровую. Так что твоя селезенка тихо-мирно растет в главной лаборатории медицинского комплекса и будет готова к пересадке через два или три дня, – она осторожно поцеловала его в щеку, стараясь не задеть разные трубочки и провода. – Скажи, у тебя сейчас что-нибудь ощутимо болит? Плечо? Голова?

– Левый бок, – выдавил он.

– Там как раз шов от удаления селезенки. Колоть еще большие дозы обезболивающих тебе нельзя, как мне объяснили. Так что придется немного потерпеть, ладно?

Слабо улыбнувшись, Пиетт в знак согласия прикрыл глаза. Что такое боль в боку и вывихнутое плечо по сравнению с теми моральными мучениями, которым изо дня в день в течение многих месяцев подвергал его Вейдер?

– А как остальные? – он наконец-то вспомнил, что кроме него в шаттле были и другие высокопоставленные офицеры.

– Пока ты лежал без сознания после операции, я не знала, куда себя деть, и решила навести справки у меддроидов. Первый и второй пилоты шаттла погибли, как и трое пассажиров. У прочих переломы рук и ног, ребер, у кого-то оказался проломлен череп и он находится в крайне тяжелом состоянии. Ну и ожоги, порезы, рваные раны, сотрясения, в общем, полный комплект травм, характерных при подобных крушениях. Думаю, что нам еще крупно повезло. Твоему соседу по отделению реанимации, адмиралу... тьфу, забыла, как его зовут, понадобится протезирование целой ноги. Другому все лицо иссекли осколки транспаристила и придется клонировать оба глазных яблока...

Пиетт медленно переваривал полученную информацию. Значит, кроме него еще минимум пятеро адмиралов и генералов выведены из строя. Интересно, как Вейдер отнесся к сложившейся ситуации? Флоты лишились своих командующих прямо перед одной из важнейших – после битвы при Явине – операций и ситху придется срочно искать замену погибшим и раненым. Вейдер терпеть не мог такие внезапные сюрпризы и обычно реагировал на них несколько... резко. Пиетт даже пожалел тех, кто теперь будет вынужден отчитываться перед главнокомандующим. А кстати, кто осмелился на насквозь имперском Фондоре совершить покушение на шаттл с важными пассажирами?

– Уже нашли, – Пиетт набрал в грудь побольше воздуха, – людей, совершивших нападение?

– Последние несколько часов я провела в этой палате, неотрывно глядя на тебя и внушая себе, что волноваться больше не стоит и все будет хорошо. А потом задремала и не знаю, появилась ли какая-то информация о том, кто же сбил твой шаттл. Давай-ка посмотрим, сейчас, по-моему, как раз должен идти очередной выпуск, – Игнис отошла в сторону и принялась щелкать клавишами головизора. – Ага, точно!

– ... повторяем выпуск самых свежих новостей, – раздался громкий голос ведущего главного инфоканала Голосети. Пиетт поморщился, но Игнис уже уменьшила звук до приемлемого уровня.

– Службой Имперской Безопасности было установлено, – продолжал возбужденно вещать диктор, – что ракеты, сбившие вчера имперский шаттл, в результате чего погибли пять человек, а остальные пассажиры получили ранения разной степени тяжести, были выпущены повстанцами. Как показали записи с камер наблюдения, их было трое. Двое оказали сопротивление и были застрелены штурмовиками, а их сообщнику удалось скрыться. После изучения личностей убитых оказалось, что они являлись сотрудниками, обслуживавшими посадочные полосы и вследствие этого имевшими...

– Думаю, этого достаточно, – хмыкнула Игнис, выключая головизор. – Представляю, какое лицо было у начальника здешней службы безопасности, когда он узнал, что допрашивать некого. Тем двоим повезло – лучше погибнуть в бою, чем попасть в лапы СИБ-овских дознавателей. Надеюсь, что сбежавшего не поймают, хотя сильно сомневаюсь, что повстанцы на настолько важную операцию, как уничтожение верхушки имперской армии и флота, послали так мало народу. Думаю, что эти трое были просто недовольны Империей и ее политикой, примкнуть к Альянсу у них не было возможности, вот они и решили сбить шаттл своими силами. Благо при работе в космопорте можно довольно легко получить доступ к расписаниям полетов. Если бы в этом челноке не летел ты, – она наклонилась и едва слышно прошептала ему на ухо, – я бы им даже поаплодировала.

Пиетт усмехнулся про себя – ее антиимперские настроения усиливались с каждым месяцем. Кстати, а ей разве не нужно быть на своем рабочем месте в Департаменте?

– А как твоя работа? – выдохнул он, осторожно пытаясь устроиться поудобнее – его подушка была слишком уж плоской.

– У меня еще не закончился очередной отгул, – уловив его желание, она щелкнула какой-то клавишей, и изголовье кровати плавно приподнялось. – Осталось еще несколько часов, так что я пока никуда не ухожу. А комлинк я выключила сразу же после того, как села во флаер, направлявшийся в космопорт. Пусть ищут меня сколько влезет, имею полное право не отвечать. И потом – шеф знает, что если я немного задерживаюсь, то ему после этого всегда перепадает несколько купюр. Ему просто нет смысла слишком тщательно следить за тем, в срок я возвращаюсь на работу или нет.

– Очередная веская причина? – улыбнулся он.

– Естественно, – подтвердила Игнис. – На моем счету достаточно кредитов, чтобы вволю опаздывать на протяжении еще где-то нескольких тысячелетий. Ну а потом...

Она неожиданно осеклась на полуслове и замолчала, уставившись куда-то в пространство. Даже в приглушенном свете палаты Пиетт увидел, как стремительно расширяются ее зрачки, почти целиком заполняя радужку. Потом Игнис внезапно ахнула, резко обернулась к двери и застыла, цветом лица все сильнее напоминая поверхность Хота, будь он трижды неладен.

– Что такое? – как-то сразу заволновавшись, он рывком подался вперед, но приступ головокружения и резко усилившаяся боль в боку заставили его опуститься обратно на кровать. – Игнис, тебе плохо?

Она перевела на него полный ужаса взгляд и, заикаясь, с трудом выдавила:

– Я ч-чувствую... С-сюда кто-то идет, и этот кто-то...

Докончить она не успела. Дверь палаты с шелестом отъехала в сторону и на пороге возникла массивная фигура в черных доспехах.

Вейдер.

Игнис сдавленно ахнула, шарахнулась в сторону и чуть не сшибла какой-то возмущенно запищавший медицинский прибор. Ситх шагнул вперед и молча встал посередине палаты. В дверном проеме за его спиной маячил дежурный меддроид, в нерешительности суча лапками-манипуляторами.

В первое мгновение Пиетт подумал, что от тех лекарств, которые в изобилии все еще плескались в его кровеносной системе, у него просто начались галлюцинации. Но реакция Игнис, находившейся сейчас вне поля его зрения, ее тяжелое и частое дыхание, доказывали – это вовсе не галлюцинация. Да и свист респиратора был чересчур хорошо ему знаком.

Вейдер слегка шевельнул рукой, и освещение в палате снова вернулось на прежний уровень. На черной бронированной маске заиграли яркие блики.

– Милорд, я... – стиснув зубы и прищурившись, Пиетт попытался сесть, но опять не сумел. Сердце колотилось так, что перехватывало дыхание, в голове мутилось от боли в плече и боку и он подумал, что вот-вот потеряет сознание. А Вейдер все стоял перед ним, и Пиетт был уверен, что он очень внимательно изучает их с Игнис.

– Так значит, – спустя долгие мгновения неприятного, тягостного молчания наконец произнес ситх, – это именно о вас столько думает командующий “Эскадроном”. Что ж, капитан третьего ранга Игнис Таркин, любопытно видеть вас своими глазами, а не в воспоминаниях моего слишком чувствительного адмирала.

Она издала какой-то невнятный звук, и Пиетт невольно подумал, что потерять сознание может как раз-таки она, а вовсе не он. Ну почему, почему Вейдеру понадобилось заявляться к нему лично? Не мог узнать интересующую его информацию у персонала госпиталя? Хотя это вполне в духе ситха – прийти к каждому пострадавшему и проверить, в настолько ли тяжелом состоянии они находятся, как сообщают склонные к вечной перестраховке меддроиды.

– Адмирал Пиетт – командующий моим личным флотом. Когда он сможет встать на ноги и вернуться к выполнению своих обязанностей? – Вейдер резко обернулся. – И почему он не в бакта-камере?

– У нас в данный момент всего одна бакта-камера, – степенно ответил дроид, выдвигаясь вперед, – и в ней третьи сутки находится племянник губернатора Фондора. Его флаер попал в сильную аварию, и с такими ожогами спасти его можно было только...

– Если вы немедленно вытащите оттуда какого-то ненужного Империи богатого бездельника и поместите на его место адмирала, как скоро он будет полностью здоров? – прервал ситх.

– Учитывая всю степень тяжести его травм и тот факт, что клонированная селезенка пока еще не достигла нужного размера, то можно предположить, что...

– Короче, – обронил Вейдер, и от этого короткого слова по палате словно пронесся ледяной ветер. Пиетт вздрогнул, Игнис сдавленно охнула, а потом тихо застонала. Проняло даже дроида:

– Не менее чем через семьдесят два часа, – быстро ответил он.

– Не пойдет, – Вейдер снова повернулся к Пиетту. – “Эскадрон” отбывает меньше чем через сутки, и ждать я не собираюсь, иначе флот выбьется из графика.

А ведь точно, если “Эскадрон” задержится, то опоздает к Эндору к сроку, назначенному самим Императором, пронеслось в голове у беспомощно лежащего на своей кровати Пиетта. Естественно, Вейдер не будет ждать выздоровления одного-единственного человека, пусть и своего адмирала. На борту “Исполнителя” есть много толковых офицеров, хотя бы его заместитель, капитан второго ранга Герент, так что ситх легко найдет себе нового командующего. Но почему же тогда Вейдер все никак не уходит? Моей вины в том, что кто-то подбил этот проклятый шаттл, тут нет, как нет и вины Игнис. Тогда пусть просто оставит нас в покое, а эндорская операция во главе с Палпатином отправляется прямиком к сарлакку в глотку!

Ситх чуть наклонил свою маску, и Пиетт похолодел, ожидая немедленной кары. Он не может вернуться на мостик “Исполнителя” и тем самым подводит главнокомандующего. Как Вейдер обычно расправлялся с теми, кто его подводил, он видел лично, и не один раз.

Вдруг Игнис шагнула вперед, снова оказываясь в поле зрения Пиетта, взяла его за руку, крепко ее стиснула и с усилием подняла голову, глядя прямо в линзы маски Вейдера. Пиетт понимал, какого чудовищного усилия ей это стоило – он видел ее дрожащие губы и стекающую по щеке слезу. Только бы она не стала ничего говорить, с тоскливым ужасом подумал он. Неизвестно, как она со своей эмпатией восприняла появление ситха и что сейчас думает и ощущает. Пусть только молчит и старается держать свои эмоции в узде, иначе последствия могут быть непредсказуемы! Зачем, ну зачем она привлекла к себе внимание?!

Но то ли у ситха не было настроения его душить и обращать внимание на поведение Игнис, то ли Великая Сила оказалась сегодня к ним снисходительна – как бы то ни было, Вейдер с минуту внимательно смотрел на бледную как полотно, трясущуюся Игнис, а потом резко повернулся и направился к выходу из палаты. Следом поспешил явно недоумевающий меддроид.

Уже в дверях Вейдер замедлил шаг и неожиданно бросил через плечо:

– Удачи, адмирал.

И дверь палаты с шелестом затворилась, оставив их переваривать увиденное и услышанное.

Пиетт застыл, даже не моргая – неужели пронесло? Вейдер ушел и оставил их обоих целыми и невредимыми?! А потом аж подскочил на своей кровати – Игнис медленно обернулась к нему, слабо улыбнулась, а потом плавно осела на пол.

– Что с тобой? Игнис, очнись! Эй, нужна помощь! Сюда, скорее! – не обращая внимания на острую боль в боку, он рывком повернулся к приборам в изголовье – там наверняка должна быть кнопка вызова дежурного дроида. Где же она? Не замечая, что почти до крови прокусил губу, Пиетт с ожесточением нажимал на все клавиши подряд, а в голове у него билась одна-единственная паническая мысль: что с ней случилось? Что Вейдер с ней сделал?!

Видимо, какую-то нужную кнопку он все же надавил – в палату ворвались сразу три меддроида, один застыл около бесчувственной Игнис, а двое подлетели к нему вплотную и засыпали вопросами:

– Адмирал, как вы себя чувствуете? Показатели вашего организма внезапно стали отклоняться от нормы, резко увеличилась частота сердечных сокращений и поднялось давление. Эта женщина вам что-то сделала? Может, вызвать охрану? Дать вам успокоительное?

– К хатту под хвост ваше успокоительное! – рявкнул Пиетт, чего существа, с ним незнакомые, обычно никак не ожидали и впадали в некоторую оторопь. – Немедленно выяснить, что с ней! Сию секунду! Иначе я прикажу разобрать вас всех на запчасти и продать тем же хаттам!

– Но...

– Никаких но! Ее здоровье – теперь для вас приоритет!

– Приоритет? – в голосе одного из дроидов явно послышалось сомнение. – Когда вы поступили к нам в госпиталь, она прилетела на том же медицинском флаере и предъявила нам документы на имя капитана третьего ранга Департамента военных исследований Игнис Таркин. Простите, адмирал, но какое отношение она к вам имеет?

– Ты, безмозглая и бездушная жестянка, смеешь оспаривать слова командующего личным флотом лорда Вейдера? – Пиетт повысил голос, в тот момент напрочь забыв, что у него сотрясение мозга, болит все тело и вообще-то недостает целой селезенки. Бушующий в крови адреналин успешно заглушал все прочие мысли и ощущения, за исключением всепоглощающего страха за Игнис. – Мне что, вызвать с флагмана своих спецов по дроидам, чтобы они как следует перетряхнули твои дурные металлические потроха? Чтобы я больше ни единого слова не слышал кроме тех, что касаются ее  состояния! – он кивнул в сторону Игнис.

– Как пожелаете, адмирал, – если бы на месте меддроида был человек, он бы недоуменно пожал плечами. – Тогда мы сейчас же заберем ее и проведем полную диагностику, после чего сообщим вам о результатах.

Пока один дроид, выдвинув пару дополнительных манипуляторов, колдовал над Игнис, два других выпорхнули в коридор и быстро вернулись с антигравитационными носилками, шустро ее на них уложили и увезли прочь.

– И поторопитесь! – Пиетт вложил в это слово всю злость, которую испытывал к препятствиям, вечно мешающим их с Игнис спокойному существованию. – Или я буду вынужден воплотить в реальность свои угрозы насчет запчастей!

– Конечно, адмирал, не беспокойтесь, мы сделаем все необходимое. А пока я бы настоятельно рекомендовал вам покой и отдых, – оставшийся в палате дроид аккуратно поправил приборы, которые Игнис задела при появлении Вейдера. – Вы уверены, что не хотите инъекцию успокоительного?

– Вон, – коротко ответил Пиетт, бессильно откидываясь на подушку. Он смертельно устал от Вейдера, Империи, Альянса, настырных вездесущих дроидов и вообще от всего на свете. Может, лучше было выбрать не Свиврен, а полностью безлюдную планету, подумал он, морщась от неожиданно вернувшейся боли, которая снова принялась терзать его несчастный левый бок. Чтобы больше никто не вмешивался в их с Игнис жизнь, не пугал, не мешал, не спрашивал, не требовал, а просто оставил их в покое...

Наверное, от перенесенного стресса он все же на какое-то время отключился, потому что когда снова открыл глаза, то увидел перед собой уже не меддроида, а человека в синей медицинской униформе.

– Как Игнис? – сразу же спросил Пиетт. – Что с ней? Кто вы такой?

– Я Корран Вассик, хирург, который оперировал вас после крушения шаттла. Дроиды сообщили мне...э-э... об инциденте, который случился в этой палате, и передали вашу просьбу насчет этой женщины. Кстати, если не секрет, кем она вам приходится?

– Женой, – коротко ответил Пиетт, не собираясь вдаваться в подробности. – Что же вы выяснили?

– Мы тщательно провели все возможные исследования и анализы.

– И?

– Физически она полностью здорова, адмирал.

– Что значит – физически? – тихо спросил Пиетт, предчувствуя плохие новости. – Если она здорова, то почему ее здесь нет?

– Дело в том, что... – медик чуть замялся, – она до сих пор без сознания. Мы не знаем, почему – как я сказал, ее организм функционирует абсолютно нормально. Но привести ее в себя мы пока не смогли.

– А... а когда сможете? – он судорожно вцепился в край кровати с такой силой, что заныли пальцы.

– Полагаю, нужно время, – осторожно ответил хирург. – В процессе изучения результатов анализов мы обнаружили, что рисунок мозговых волн вашей... э-э... супруги очень похож на рисунок волн тех людей, которые перенесли сильную психологическую травму. Скажите, адмирал... Когда лорд Вейдер был здесь, в вашей палате, он не мог как-то... на нее повлиять? Я слышал кое-какие разговоры о неких его сверхъестественных умениях...


Рассказать ему про способности Игнис или нет, спросил себя Пиетт. Если расскажу, он с другими медиками, чего доброго, с энтузиазмом начнет изучать ее эмпатию и превратит Игнис в объект для своих исследований. А когда информация о ней дойдет до СИБ, то они не успокоятся, пока не узнают, можно или нет пробуждать эмпатию в своих сотрудниках – ведь это будет такой находкой для агентов всех мастей! И тогда он уже никогда не увидит Игнис, которая сгинет в недрах секретных лабораторий службы безопасности. Будет лучше сказать полуправду.

– Жена крайне переволновалась из-за моего нынешнего состояния. Когда я очнулся, она была на пределе, еще немного, и у нее сдали бы нервы. Ну а появление лорда Вейдера на неподготовленных людей не всегда действует, скажем так, умиротворяюще.

– Тогда именно этим, вероятнее всего, и объясняется ее бессознательное состояние, – кивнул Вассик. – Это просто защитная реакция мозга на внешние травмирующие обстоятельства. Думаю, мы несколько дней будем вводить ей транквилизаторы со снотворными и понаблюдаем за динамикой. Уверен, что она вскоре придет в себя.

– Очень надеюсь, что вы знаете, что говорите, – с горечью пробормотал Пиетт и прикрыл глаза. Он будет ждать.

Столько, сколько понадобится.

Даже целую вечность.

Продолжение следует
People should not be afraid of their governments. Governments should be afraid of their people.

Well certainly there are those more responsible than others, and they will be held accountable, but again truth be told, if you're looking for the guilty, you need only look into a mirror.

Оффлайн Пацка

  • Посетитель
  • Сообщений: 14
    • Просмотр профиля
    • http://patska78.livejournal.com/
Встречи и прощания
« Ответ #16 : 09 Январь 2013, 15:39 »
Многие из вас, уважаемые читатели, наверняка махнули рукой на "Встречи и прощания", внеся их в длиннющий список неоконченных фанфиков. На самом же деле конец года выдался слишком сложным и напряженным, я просто не могла выкроить время на дописывание буквально пары-тройки абзацев. Хотелось сделать вам подарок в виде заключительной главы на Новый год, но не успела. Пусть финальные приключения Пиетта и Игнис будут вам подарком на Старый Новый год .

Глава 12

Пиетт сидел около постели и неотрывно смотрел на Игнис. Минула уже неделя после визита Вейдера, а она до сих пор так и не пришла в себя. Медики уверяли, что она находится в стабильном состоянии и нужно лишь дождаться, пока ее сознание с подсознанием сами справятся с проблемой.

За прошедшее время Пиетту пересадили клонированную селезенку и погрузили в освободившуюся бакта-камеру. Уже третьи сутки он – с тех пор как встал на ноги – неотлучно находился в палате жены. Физически он чувствовал себя прекрасно, а вот морально...

Когда-то, очень много лет назад, на родной Аксиле Пиетт ребенком катался на простеньких качелях. Он смутно помнил, как у него захватывало дух, когда он взлетал к небу, и как замирало сердце, когда стремительно возвращался обратно к земле. Его теперешняя жизнь сильно напоминала эти качели: необыкновенные радость и счастье то и дело сменялись бессилием и глубочайшим отчаянием. Он уже дико устал от такой бесконечной чехарды. Именно сейчас, когда у них с Игнис все могло наладиться, она уже который день лежит без чувств. И медики не могут ничего точно обещать, хотя по несколько раз в день горячо уверяют его, что раз динамика не ухудшается, она в любой момент может очнуться.

Вздохнув, Пиетт встал и несколько раз прошелся по палате, чтобы размяться и немного взбодриться. Жаль, что у него под рукой нет флотской аптечки – ему бы сейчас не помешал тот стимулятор, что помог выдержать бешеный ритм работы во время операции при Хоте. За последние семьдесят два часа он почти ничего не ел и спал лишь урывками, прямо на неудобном больничном стуле, который дроиды поставили для него в палате Игнис – боялся пропустить момент ее пробуждения. Ведь у него есть для нее совершенно сногсшибательная новость и сообщить ей об этом сюрпризе должен именно он.

Пиетт с тоской посмотрел на хронометр, тяжело вздохнул и снова сел. Интересно, сколько она еще будет находиться в таком состоянии? Сейчас Сила к ним благоволит, но надо успеть воспользоваться моментом, пока ситуация не стала усложняться, что вполне возможно...

Он задумался, прикидывая возможные варианты развития событий, и поэтому не сразу осознал, что именно отвлекло его от размышлений. Пиетт вернулся из своих мыслей обратно в палату и тут же понял, что именно изменилось – дыхание Игнис. Когда его допустили к ней, она дышала тихо-тихо, еле заметно, сейчас же ее грудь высоко вздымалась, а под веками интенсивно двигались глазные яблоки, словно она видела какой-то сон.

Пиетт замер, не веря своим глазам, потом осторожно взял ее за руку и негромко позвал:

– Игнис, любимая! Ты меня слышишь? Игнис!

Несколько мгновений ничего не происходило, а потом она вдруг открыла глаза. Вот просто взяла и открыла, словно не лежала в беспамятстве столько времени, ни на что не реагируя.

Он замер от неожиданности, чувствуя, как радость захлестывает его с головой, а сердце бешено колотится у самого горла.

– Ты меня слышишь? – он крепче сжал ее руку. Игнис не ответила, и Пиетта пронзила ужасная мысль – а если столкновение с Вейдером нанесло непоправимый ущерб ее психике? Иначе как объяснить то, что она смотрит на него, но не ничего отвечает?!

Он уже собирался вскочить и срочно вызвать меддроида, как Игнис часто заморгала, глубоко вздохнула и спросила неожиданно бодрым голосом:

– Я не сплю? Сорел, это и правда ты?

Вместо ответа он прижал ее руку к губам, закрыл глаза и замер. Выразить свои ощущения словами он в тот момент просто не мог.

– По-моему, я только что видела какой-то жуткий, кошмарный сон... – тихо сказала Игнис. – Словно твой шаттл потерпел крушение, ты попал в фондорский военный госпиталь, а потом пришел Вейдер и... Постой-ка, – спохватилась она, – а где это я? Это ведь не наша фондорская квартира, а больница! Почему я здесь нахожусь?

Пиетт наконец-то снова обрел способность внятно выражать свои мысли:

– Знаешь, то, что ты помнишь... Это был не сон. Я и правда лежал в главном военном госпитале Фондора с сотрясением мозга и удаленной селезенкой. Все это время ты была рядом со мной.

– Значит, и визит Вейдера мне не приснился? – Игнис рывком села, чуть не сорвав с себя датчики.

– Не двигайся, – всполошился Пиетт, видя, как расширяются, скорее всего от страха, ее зрачки. – Может, тебе пока нельзя делать резких движений!

– Ах, так вот почему я не дома... Последнее, что я помню – Вейдер вышел из твоей палаты, потом я обернулась к тебе – и очнулась только что. Значит, все же не выдержала и шлепнулась в обморок... Я прекрасно себя чувствую, не надо так волноваться, – улыбнулась она, видя, как Пиетт с напряжением всматривается в монитор с показаниями параметров жизнедеятельности – дроиды объяснили ему, какие изменения в их данных должны его насторожить. – Ничего не болит, голова не кружится. Просто такое ощущение, что проспала чуть ли не целый год.

– Я так боялся, что Вейдер как-то губительно подействовал на тебя из-за твоих способностей, – признался Пиетт, помогая ей устроиться поудобнее. – Ты помнишь, как он стоял в центре палаты, а потом ты шагнула вперед и посмотрела прямо на него?

– Погоди, – перебила его Игнис, – лучше скажи, как ты себя чувствуешь? Тебе должны были пересадить клонированную селезенку, я правильно помню?

– Уже пересадили, – кивнул он. – Три дня назад выпустили из бакта-камеры и заявили, что здоровее, чем сейчас, я в жизни не был.

– Слава Силе, – облегченно выдохнула она. – Теперь тебя надо подкормить и дать выспаться, а то сейчас ты, может, и здоров, но выглядишь совсем не прекрасно. Хотя чему тут удивляться, ты так из-за меня переволновался... А кстати, сколько времени я тут лежу?

– Сегодня ровно неделя, как ты потеряла сознание. Медики уверяли, что проблема чисто психологическая и мозг с ней справится самостоятельно. Вчера они отменили все назначенные препараты, сказав, что больше не видят в них особой необходимости. Я им не поверил, если честно, и подумывал о переводе тебя в другой госпиталь, – признался он.

– В свое время, когда я изучала свойства эмпатии, прочитала много интересного о возможностях человеческого разума. Врачи правы, у нашего мозга огромные ресурсы, которые до сих пор не изучены до самого конца. Так что, как видишь, я справилась. Кстати, в памяти постепенно что-то такое всплывает... – Игнис задумчиво посмотрела на Пиетта. – Теперь я смело могу хвастаться, что знаю, каково это – встретиться ситху и эмпату. Думаю, это был первый и единственный случай в истории Галактики – если учесть, как редко в ней попадаются и те, и другие.

– Забудь, – Пиетта передернуло. – Прекрасно помню, что я испытывал при общении с ним, а каково было тебе ощущать его прямо рядом с собой, не могу даже представить!

Игнис похлопала рукой по одеялу, приглашая его пересесть со стула на кровать. Он устроился на самом краешке, неотрывно глядя на нее во все глаза и понимая самую суть выражения “на седьмом небе от счастья”. Она подалась вперед, нежно поцеловала его и тихо сказала:

– Когда Вейдер смотрел, как ты беспомощно лежишь перед ним и мучаешься от боли, я знала, что ему ничего не стоит одним движением руки уничтожить тебя, как бесполезный, отработанный и уже ненужный материал. Я подумала, что надо срочно что-то предпринимать. Немедленно, иначе может быть поздно! И тогда меня как будто что-то подтолкнуло – я шагнула вперед, встала перед Вейдером, взглянула в его маску и... Как бы тебе сказать? Настежь открыла все свои эмоциональные шлюзы. Показала ему, что я чувствую, когда ты рядом со мной. Когда мы вместе. Каким прекрасным может быть мир, когда ты любишь. И пока я показывала ему все это, у меня создалось впечатление, что он впитывал мои эмоции как... как песок впитывает влагу – жадно, нетерпеливо, до самой последней капли.

– Ты хочешь сказать, что ситху и правой руке Императора по какой-то причине были интересны наши с тобой отношения? – Пиетт не поверил своим ушам. Он просто не мог представить себе, что главнокомандующий “Эскадроном смерти” был способен испытывать хоть малейшее любопытство к каким-то там человеческим чувствам. Не мог, и все тут.

– Не уверена, что его реакцию можно было выразить словом “интересно”. Но я точно знаю следующее. Сразу перед тем, как появился Вейдер, я почувствовала, что к нам словно направляется тяжелая туча, сотканная из тьмы и закрывающая собой почти всю Галактику. Эта тьма пытается всосать в себя все вокруг и превратить в свое подобие... Это было так... так страшно! Потом Вейдер вошел, и когда я впервые ощутила его присутствие совсем рядом с собой, у меня аж в глазах потемнело. Я будто ослепла и оглохла на какое-то мгновение от... этого. А через минуту я вроде как немного привыкла к излучаемой им мощи и... Я ведь никогда не встречалась ни с одним ситхом лицом к лицу и могу сказать, что ничего подобного даже и представить себе не могла. У Вейдера в душе такой огромный запутанный клубок из боли, гнева, ненависти, презрения, злости, ярости... Не представляю, как в одном живом существе может умещаться столько, – она на мгновение задумалась, – отрицательной энергии и не убить его на месте. Но знаешь, что самое странное? Я сумела самым краешком сознания уловить, что все эти чувства направлены не только вовне.

– Ты хочешь сказать?.. – поразился Пиетт неожиданной догадке.

– По-моему, больше всего на свете он ненавидит самого себя.

– Вейдер? Ненавидит себя? Этого просто не может быть!

Игнис недоуменно пожала плечами:

– Конечно, я могла неправильно истолковать его эмоции от такого-то бешеного напора чужих и чуждых мыслей и ощущений. Но что-то подсказывает мне, что я все же не ошиблась... Да, и вот еще что. Когда я шагнула вперед, взяла тебя за руку и посмотрела на Вейдера, то за той тьмой, что клубилась внутри него, мне почудился чей-то силуэт. Бледное лицо печальной девушки с каштановыми волосами, а за ней – бушующее море огня, в котором плавятся какие-то непонятные металлические конструкции... На какое-то мгновение я дико испугалась, что этот огонь вот-вот вырвется из-под его контроля и испепелит и Вейдера, и этот госпиталь, и вообще весь мир. Все страхи, что я испытывала в жизни – ничто по сравнению с тем, что он способен сделать. И с тем ужасом, что он все время носит в себе. Это... это просто чудовищно, Сорел, – она поежилась. – А потом силуэт вдруг исчез, Вейдер пожелал тебе удачи и ушел. Потом провал... и я очнулась здесь, а ты сидел рядом.

Пиетт придвинулся поближе и крепко ее обнял:

– Неважно, кого ты там увидела. Никто не знает прошлого Вейдера: кто он, откуда, кем был до того, как впервые появился рядом с Императором. Просто забудь о нем навсегда.

Она прошептала ему на ухо:

– Я должна забыть. Не хочу, чтобы меня преследовало это лицо, как преследует его.

– Преследует? – Пиетт успокаивающе гладил ее по голове.

– Я абсолютно точно в этом уверена, – прошептала Игнис. – Слишком... много его невыносимой боли связано с этой девушкой. Все это надо забыть, как страшный сон: и Вейдера, и то, что я в нем почувствовала. Выбросить из головы как можно скорее.

– Ни о чем не волнуйся, – он ласково прикоснулся губами к ее макушке, – ведь наша нервотрепка наконец-то закончена.

– Что значит – закончена? – Игнис резко отстранилась и внимательно посмотрела ему в глаза. – Причиной радости, что ты сейчас испытываешь, я считала свое пробуждение, но сейчас вижу, что тут есть еще что-то.

– Сюрприз, – кивнул Пиетт, с трудом сдерживая улыбку.

– В последнее время я как-то перестала любить сюрпризы, потому что они только усложняли нашу с тобой жизнь. Хотя... Слишком уж сильное ликование я в тебе ощущаю. Ну давай, не тяни, рассказывай.

Пиетт набрал в грудь побольше воздуха и выпалил:

– Империи, как и ее Императора, больше нет.

– Что-о?! – ошарашенно воскликнула Игнис. – Этого же не может быть! Что значит – нет?!

– Очень просто – нет. Звезда Смерти уничтожена. Все кончено, мы свободны!

– А что стало с Альянсом? Кто сейчас находится во главе правительства? Мон Мотма? Кто-то из императорских прихвостней? А как же Вейдер? – вопросы посыпались один за другим.

– Он, как и Палпатин, погиб вместе с боевой станцией. Во время сражения при Эндоре истребители повстанцев смогли добраться до главного реактора Звезды Смерти и выпустить в него пару торпед. На этом сражение было практически закончено. “Эскадрон” потерял свой флагман и...

Игнис вздрогнула:

– “Исполнитель” подбили?

– Представь себе, что один из пилотов Альянса умудрился разнести в клочья генераторы защитного поля линкора, и почти сразу же чей-то истребитель врезался в обзорный экран главного мостика. Взрыв был такой силы, что полностью разворотил направляющие, по которым скользят транспластиловые щиты дополнительной защиты. Произошла мгновенная разгерметизация командного пункта и прилегающих помещений, управление просто не успели передать на запасной мостик. На борту возникла паника, после чего “Исполнитель” очень быстро был притянут Звездой Смерти и врезался в нее. Я видел записи, которые повстанцы распространили сразу же после официального объявления о смерти Палпатина и Вейдера.

– Не могу поверить, – Игнис изумленно покачала головой, – что Вейдера больше нет. Не может... подобное существо вот так просто взять и умереть! После сражения при Явине все тоже думали, что он погиб вместе с первой Звездой Смерти, а потом ситх в полном здравии заявился на Фондор. Вдруг он и сейчас где-то выжидает, перегруппировывает имперский флот и скоро нанесет ответный удар?

– В обращении Альянса было сказано, что о смерти Императора и его правой руки стало известно из источника, сомневаться в достоверности информации которого абсолютно невозможно.

– Итак, давай подытожим, – она взволнованно облизала пересохшие губы и медленно начала: – Императора нет. Вейдера нет. Твой “Исполнитель” уничтожен. Альянс выиграл сражение, но не войну, и пока неизвестно, кто из сторон сможет окончательно захватить и удержать власть. Галактика замерла в ожидании, что же будет дальше, и до нас с тобой сейчас явно никому нет дела. А это значит...

– ... что мы можем наконец начать жить как обычные люди, – подхватил Пиетт. – Ты готова?

– Я этого ждала с момента нашей встречи четыре года назад! – Игнис с такой страстью его обняла, что он шутливо охнул:

– Эй, поосторожнее, а то ты повредишь мне новую селезенку и мы будем вынуждены задержаться тут еще на некоторое время.

– Ни за что! – она рывком откинула одеяло. – Больше ни секунды не желаю работать на армию, флот или Департамент! У меня уже в печенках сидит вся эта политика, война и вечный страх за тебя!

Пиетт удержал ее:

– Погоди-ка, пока не вставай, я отключу все сенсоры, а то у дежурных меддроидов на пульте сработает сигнал тревоги, и они заявятся сюда выяснять, какие изменения произошли в твоем состоянии. – Он встал, подошел к монитору, осторожно снял нижнюю панель и стал копаться в переплетении цветных проводков. – Итак, вот тут мы замкнем, а здесь переключим... Готово, смело можешь отрывать всю эту дребедень.

– Ты что, заранее узнал, как отключить эту штуку? – она с удивлением кивнула на монитор, отцепляя от себя многочисленные датчики.

– Да, нашел в Голонете инструкцию и поизучал на досуге. Не хочу, чтобы дроиды узнали, что ты очнулась.

– Интересно, почему это? – Игнис встала и босиком прошлепала к шкафу. – Ох, я же пришла к тебе в госпиталь в этой униформе... – протянула она, с гримасой отвращения разглядывая комбинезон с нашивками Департамента. – Может, мне подождать здесь, пока ты принесешь из нашей квартиры мою гражданскую одежду?

– Думаю, задерживаться не стоит, – покачал головой Пиетт. – Повстанцы пытаются взять власть в свои руки на как можно большем количестве планет, но некоторые системы уже заявили о желании отделиться, получить независимость и больше не быть частью ни Империи, ни Республики, ни какого бы то ни было другого политического образования. Подозреваю, что подобное желание может возникнуть у многих, и тогда в Галактике начнется смута и борьба за передел границ и власти. Я наводил справки о планах фондорской администрации, но они пока занимают выжидательную позицию. Если учесть, что в их верфях нуждаются все – и имперцы, и повстанцы, и контрабандисты с разной шушерой, они могут быть относительно спокойны за свое будущее. Вряд ли их кто-то тронет. А вот если Альянс укрепит свою власть и начнет разыскивать бывших имперских генералов и адмиралов за военные преступления, то Фондор может сразу же выдать им меня и еще несколько человек в знак доброй воли и желания сотрудничать с новой властью. Никто не поверит, что я никогда не одобрял действий Империи. Ну а ты им вполне можешь понадобиться на верфях как опытный специалист по защитным полям. Так что нам лучше как можно скорее и незаметнее выбраться из этого госпиталя и сесть на корабль, который стоит наготове уже вторые сутки. Мы просто исчезнем из этой палаты. Именно поэтому я и не хотел, чтобы дроиды узнали, что ты пришла в себя.

Игнис, внимательно выслушав его рассказ, кивнула:

– Ты абсолютно прав. Не стоит рисковать и привлекать к себе лишнее внимание. Я сейчас же переоденусь и мы уйдем отсюда. Здесь есть какой-нибудь пожарный выход или что-то в этом роде?

– За пару десятков метров отсюда находится дверь, за ней – коридор, ведущий в складские помещения госпиталя. Запирается дверь на простой электронный замок, взломать код которого – пара пустяков. Мы зайдем на склад, пройдем до самого его конца, и там будет еще одна дверь. Дальше – переулок, из которого мы попадаем прямо на уровень Три-Эск, где берем воздушное такси и летим прямо к ожидающему нас транспорту. Домой не возвращаемся, все необходимое уже ждет нас на борту.

– Какая прелесть, – пробормотала Игнис, зашнуровывая армейские ботинки, – мало того, что я сочувствую Альянсу, еще и дезертирую из имперских вооруженных сил. Жаль, что дядя уже умер, хотелось бы мне посмотреть на его лицо, если бы он об этом узнал.

– Думаю, тетя тоже не придет в особый восторг, – усмехнулся Пиетт, осторожно открывая дверь и выглядывая наружу. – Никого нет. Ты как, готова?

– Готова, – тихо подтвердила Игнис.

– До нужной двери всего полминуты неспешным шагом, полагаю, я успею ее вскрыть до того, как нас кто-нибудь заметит. Пошли?

Игнис кивнула. Пиетт мысленно попросил Великую Силу помочь им еще один раз, и они осторожно вышли в коридор.

Впереди их ждала новая жизнь.
 
Эпилог

Спустя два года

До отлета на работу оставался почти час, и Пиетт мог не торопиться. Он еще раз внимательно просмотрел данные на экране своей деки, перенес проект на инфокристалл, сунул его в нагрудный карман и подошел к окну.

Уже пару недель как началась осень, но солнце Свиврена – чуть меньшее по размеру и более оранжевое, чем на родной Аксиле, – в Рилзе, главном городе планеты, припекало так, что в полдень в рабочем кабинете приходилось включать систему кондиционирования. Зато здесь, в горах, рядом с озером, было уже относительно прохладно. Он еще раз порадовался, что купил дом не в Рилзе, а на расстоянии часа полета на флайере. Им с Игнис нравилось отсутствие назойливых соседей и снующих над головами транспортных потоков. И того, и другого у обоих было предостаточно и в прошлой жизни.

После побега – фактически это было именно бегство – с Фондора и прибытия на Свиврен они несколько месяцев практически не покидали свой дом в горах и много времени проводили у головизора: следили на последними новостями.

Альянс объявил о создании временного правительства, которое будет следить за порядком в Галактике до тех пор, пока не будут проведены внеочередные выборы в заново созданный Сенат Республики. Во главе правительства встали Мон Мотма и Карлист Риеекан, отправившие многочисленные группы переговорщиков на те планеты, которые поспешили заявить о своей независимости. Альянс хотел восстановить старую Республику в том виде, в каком она находилась до появления Палпатина, но по Галактике все еще болтались разрозненные группы имперских “разрушителей”, и считать войну оконченной при постоянной угрозе внезапного нападения было просто глупо. Именно поэтому Мон Мотма и Риеекан спешили договориться с как можно большим количеством планетарных систем, чтобы потом не получить неожиданный удар в спину.

Пиетта и Игнис ситуация поначалу несколько напрягала, но потом они успокоились. Жизнь на Свиврене, расположенном в стороне от Римманского Торгового пути, текла так же размеренно, как было при жизни Императора и, вероятно, во времена погибшей Республики. После объявления Альянса о победе жители Свиврена не стали устраивать бурные волнения и митинги в поддержку новой власти или протестуя против нее. Где-то неделю планета слегка пошумела, немного поволновалась, а потом все вернулось на круги своя.

Свиврен производил на экспорт дроидов, компьютеры и прочую технику, жизненно необходимую для кораблей всех типов и назначений, и поэтому мог не волноваться за свою безопасность. Его продукция была нужна всем – и повстанцам, и имперцам, и контрабандистам, и частным корпорациям, так что никакие серьезные изменения в жизни Галактики на жителях планеты почти не отражались. Как раньше грузы ежедневно отправлялись к Ядру, Колониям и Внутреннему кольцу, так и продолжали отправляться.

Выждав несколько месяцев, Пиетт решил, что можно потихоньку начинать вылазки в город, тем более что Игнис предложила поискать работу. Он в принципе не был против – не сидеть же всю оставшуюся жизнь на балконе с видом на горное озеро!

Поскольку он и раньше подозревал, что деятельная и энергичная жена не сможет долго вести праздное существование, то еще на Фондоре, заказывая для нее фальшивое удостоверение, заплатил еще и за липовые рекомендации и резюме для них обоих. Сочинять профессию для Игнис не пришлось: ее умения и знания были нужны не только в армии, но и в мирной жизни, а вот ему самому пришлось поломать голову над тем, что же попросить вписать в свое резюме. В итоге Пиетт придумал для себя должность начальника охраны – по идее особой разницы между командованием людьми на корабле и на каком-нибудь производстве или предприятии не должно было быть, – во всяком случае он надеялся, что особых сложностей у него не возникнет. В конце концов, он целый год продержался под началом Вейдера, так неужели не управится с рабочими и инженерами?

Как следует отдохнув после четырехлетней нервотрепки, они с Игнис сели и начали тщательно штудировать список вакансий в местной голосети. После некоторых колебаний Пиетт выбрал крупную фабрику по производству шаттлов нескольких наиболее распространенных в Галактике типов, расположенную в одном из пригородов столицы, и отослал документы по указанному адресу. Через пару недель ожидания они с Игнис почти одновременно получили запросы на собеседование: ее приглашали проектировать генераторы защитных полей, а Пиетта – заместителем руководителя охраны. Через несколько месяцев прежний начальник должен был уволиться, и хозяину фабрики срочно требовалась замена.

На собеседовании Пиетт был очень внимателен и осторожен, чтобы случайным словом или оговоркой не выдать свое прошлое – как ни крути, но двадцать с лишним лет на военной службе накладывают на человека свой отпечаток. Сотрудник отдела кадров побеседовал с ним на тему организации различных охранных мероприятий, но Пиетт заранее проштудировал имеющуюся в Голонете тематическую литературу и был готов к любым вопросам. Естественно, он понимал, что если его резюме начнут проверять с особой тщательностью, как это обычно делается в армии или СИБ, то ложь обнаружится довольно быстро. Но в смутные времена, когда происходит смена власти, перевороты и тому подобное, обычно не придираются к законопослушным и трудолюбивым чужакам – они с Игнис честно указали, что недавно прибыли на Свиврен в качестве иммигрантов с Адумара.

В итоге их приняли сначала на двухмесячный испытательный срок, который они отработали без единого замечания, а потом оформили постоянные контракты. Игнис спокойно сидела в комфортабельном офисе и занималась проектированием своих любимых щитов, а Пиетт получил под командование тридцать человек и еще около пятидесяти охранных дроидов. Он с головой ушел в изучение своей новой специальности, получая несказанное удовольствие от того, что за его спиной постоянно не маячит жуткая черная тень.

Пиетту не пришлось заново изобретать лэндспидер – налаженная прежним начальством система охраны функционировала вполне сносно, и ему оставалось только следить за тщательным выполнением установленных правил. Он ввел только одно новшество: проверку на промышленный шпионаж. У фабрики в прошлом были кое-какие проблемы с конкурентами, прежний начальник хотел разработать способы определения возможной утечки информации, но так ничего толкового и не придумал. Пиетт же, дней десять покрутившись на фабрике и изучив старые отчеты по возможным подозреваемым, внедрил еженедельное поголовное сканирование на детекторе лжи живых сотрудников, а дроидов, которых могли перепрограммировать конкуренты – в специально созданной для этого лаборатории. Пришлось заказывать дорогостоящее оборудование; хозяин сначала упирался, потом, после приведенных Пиеттом доводов, нехотя дал добро на закупку сканеров, а через несколько месяцев во время очередной проверки попался один из служащих отдела контроля качества. После чего хозяин фабрики вызвал Пиетта к себе, пожал руку и долго распинался на тему, как ему несказанно повезло с таким ответственным и квалифицированным работником.

Вечером Пиетт заезжал за Игнис в офис и они возвращались домой, где после ужина устраивались на диване и подробно обсуждали свои дела, сотрудников, городские новости и сплетни. Он неожиданно для самого себя понял, в чем прелесть подобных разговоров – когда не надо ежедневно держать в голове кучу всяких важных мелочей, не требуется разрабатывать тактику, стратегические планы, схемы и нести ответственность за триста с лишним тысяч человек своего экипажа и вдобавок весь остальной флот. Впервые за очень много лет он в полной мере почувствовал, что значит спокойная, размеренная, мирная жизнь.

Бросив взгляд на хронометр, Пиетт направился к двери – пора было вылетать на фабрику: сегодня должна была прибыть партия новых охранных дроидов, более современных и лучше вооруженных. Спустившись на первый этаж, он открыл входную дверь, легко сбежал по ступенькам и остановился. Навстречу ему уже шла Игнис, бережно держа аккуратный розовый сверток.

– Уже улетаешь? – тихо спросила она.

– Шеф еще со вчерашнего вечера весь в нетерпении, ждет переработанную схему расстановки новых дроидов по периметру территории. А как там наша принцесса? – так же тихо ответил он.

– Надышалась свежим воздухом и только недавно заснула, – улыбнулась Игнис, поворачивая сверток так, чтобы Пиетт мог видеть крошечное личико дочери. Она и правда крепко спала, еле слышно посапывая и иногда чуть морща едва заметные светлые бровки.

Пиетта в очередной раз за последние три месяца в буквальном смысле слова затопило ощущение невиданного счастья. Когда Игнис сообщила ему, что ждет ребенка, он подхватил ее и так долго кружил по комнате, что в итоге развевающийся подол ее платья сшиб вазу с цветами; на шум заявился бытовой дроид и долго ахал из-за намокшей обивки дивана и осколков, разлетевшихся во все стороны.

Они не знали, унаследует ли ребенок способность к эмпатии; сведений об этой мутации было и так очень мало, а уж о беременных эмпатах данных не имелось вообще. Так что первые три месяца Игнис внимательно прислушивалась к своим ощущениям, но ничего похожего на то, что она чувствовала при общении со взрослыми живыми существами, не улавливала. В результате чего в какой-то момент стала волноваться за здоровье ребенка, несмотря на все уверения меддроидов, что поводов для беспокойства нет. Пиетт немедленно полез в Голосеть, изучил необходимые медицинские сайты, поразмыслил над всем, что успел узнать об эмпатии и успокоил жену: скорее всего, она не чувствует эмоций ребенка только потому, что у него их пока просто нет. А вот когда он родится и испытает и радость с комфортом, и неудобство, и боль, короче, наберется опыта, вот тогда Игнис и ощутит все сполна.

Где-то на шестом месяце, когда они сидели на балконе и ласково разговаривали с еще не родившейся дочкой, Игнис вдруг изумленно подняла брови и сказала, что внезапно почувствовала чье-то присутствие. Словно рядом появилось что-то теплое и яркое, как солнечный зайчик, исполненное спокойствия и умиротворения. Стало ясно, что с этого дня Игнис начнет ощущать своего ребенка, а вот будет ли он способен на то же самое?

После рождения дочери их предположения подтвердились: стоило Пиетту вернуться с работы в несколько взвинченном состоянии, как Адиара – так они ее назвали – начинала капризничать или плакать и успокаивалась только тогда, когда Пиетт уходил в другую комнату. Так что ему с некоторым трудом пришлось научиться оставлять все свои отрицательные эмоции за порогом, по крайней мере до тех пор, пока Адиара немного не подрастет и не перестанет так остро на них реагировать.

И физически, и психологически Игнис чувствовала себя вполне неплохо и почти до самых родов ходила на работу; потом оформила декрет и с упоением принялась возиться с ребенком, да так ловко, словно до этого воспитала как минимум троих детей. Пиетт поначалу боялся даже прикоснуться к Адиаре – такая она была маленькая и хрупкая, а он прежде никогда не имел дело ни с кем младше двадцати лет. Но потом приноровился и вскоре справлялся с уходом за новорожденной не хуже жены. Иногда, глядя на себя в зеркало, он удивлялся самому себе: неужели адмирал, командовавший одним из самых разрушительных флотов в истории Галактики, и нынешний заботливый муж и отец, внимательно вникающий во все подробности младенческого существования, – это один и тот же человек? И тем не менее теперешняя жизнь, которую он до того памятного имперского юбилея брезгливо счел бы мещанской и невыносимо скучной, с каждым днем нравилась ему все больше и больше.

– Удачи, – Игнис поцеловала его на прощание.

– Постараюсь отпроситься сегодня пораньше, – Пиетт очень осторожно, чтобы не разбудить, одним пальцем погладил дочку по щеке, ответил на поцелуй жены и направился к посадочной площадке. Включив автопилот, он с улыбкой помахал Игнис и с легким сердцем отправился на работу.

Он знал, что скоро вернется домой и что в его жизни больше не будет тягостных прощаний и невыносимо долгих расставаний.

Они с Игнис наконец заслужили и выстрадали свое долгожданное счастье.

Конец

Ну вот и все . Большое спасибо за внимание, я очень ценю, что вы читали мой фанфик .


Герои наконец получили свой хэппи-энд . С одной стороны как-то грустно расставаться с персонажами, которым я придумывала судьбы на протяжении почти полутора лет, но с другой - все, что имеет начало, имеет и конец ©. Когда-то история одного имперского адмирала должна была закончиться. Вполне возможно, что на Свиврене у Пиетта с Игнис будут дальнейшие приключения; возможно, они спокойно проживут свою жизнь вдалеке от бластеров, повстанцев, имперцев и прочих волнений.

Но это будет уже совсем другая история .
People should not be afraid of their governments. Governments should be afraid of their people.

Well certainly there are those more responsible than others, and they will be held accountable, but again truth be told, if you're looking for the guilty, you need only look into a mirror.

 

Клубной встречи 9-го января в Солярисе не будет!

Автор ©етьРаздел ЗВ-фэндом в России и не только

Ответов: 5
Просмотров: 1483
Последний ответ 10 Январь 2004, 23:28
от Jacen
Клубные встречи в Санкт-Петербурге!

Автор PeterGreatРаздел ЗВ-фэндом в России и не только

Ответов: 9
Просмотров: 2190
Последний ответ 12 Ноябрь 2004, 17:05
от Rolse
Клубной встречи 2-го не будет!

Автор NeataryРаздел ЗВ-фэндом в России и не только

Ответов: 0
Просмотров: 1048
Последний ответ 30 Декабрь 2003, 11:58
от Neatary
Клубные встречи в Москве!

Автор PeterGreatРаздел ЗВ-фэндом в России и не только

Ответов: 95
Просмотров: 24836
Последний ответ 23 Июль 2005, 16:11
от Visionary
Клубные встречи

Автор PeterGreatРаздел ЗВ-фэндом в России и не только

Ответов: 24
Просмотров: 3212
Последний ответ 09 Сентябрь 2003, 15:20
от Дофин